Прежде чем уйти учиться к людям, которые живут близко к земле, Перукуа жила в Сиднее, большом и, как она говорит, довольно хитром городе. Ходила по улицам на высоких каблуках, в джинсах, в вещах, которыми тогда дорожила, и любила, что её видят. Могла поесть, что хочет и когда хочет. Только уехав, она поняла, насколько город её держал, и сравнила свой отъезд с выдохом.
Там, среди деревьев, камней и костров, к ней пришла мысль, к которой она потом возвращалась много раз: «Нам нужно сидеть в чёрном, не только в свете, но и сидеть в крови, чтобы вернуться к тому корню». Тему чёрного пространства она называет одной из самых важных для себя.
Что мы забыли
Современная духовность любит свет: свечи, аффирмации, благодарность за всё и улыбку в сторис после ретрита. Во всём этом нет ничего плохого, пока свет не становится обязательным и грусть, злость и тяжесть не начинают прятать, как грязную посуду перед приходом гостей. Перукуа напоминает о том, что мы, по её словам, забыли: места чёрного очень сильны, и дорога к матери, к земле, к собственному корню проходит и через них.
Для неё чёрное пространство связано с голосом напрямую. Когда человек проходит через что-то тёмное или глубокое, из него поднимаются очень низкие звуки. Они приходят из корня тела, объясняет она, так звучит человек, когда ему грустно и когда он наконец позволяет чувству выйти через горло. И это способ тела очистить себя. Застрявшая энергия, похожая на густую тяжёлую вибрацию, начинает выходить наружу, и путь, по её словам, открывается снова.
Сама она в то время, как говорит, пела, пока не становилась чистой. Чем больше она ходила, пела и участвовала в церемониях, тем глубже это происходило.
Узнать будничную темноту легко, если присмотреться к тому, как мы её обходим. Кто-то плачет только в душе, чтобы никто не услышал, кто-то говорит подруге «да всё нормально» и тут же переводит разговор на отпуск, а кто-то включает сериал, едва в квартире становится тихо, потому что в тишине поднимается что-то тяжёлое. Всё это маленькие способы не садиться в чёрное, и каждый из них по отдельности вполне безобиден. Вместе они похожи на комнату, где годами не открывали окно.
Огонь, который уходит, если его оставить
Рядом с темнотой в её рассказе всегда стоит огонь. На горе, где нет батарей и выключателей, быстро учишься его слушать, как слушают строгого учителя. «Если ты оставишь его одного, он уходит. У тебя нет огня, и ты холодный».
В этом простом правиле много сказано и о тёмных периодах жизни. Темнота сама по себе не так страшна, как кажется, страшно остаться в ней без собственного тепла. Огонь, как и чувство, требует присутствия: подкладывать ветки, сидеть рядом, не отворачиваться. В городе, замечает Перукуа, живого огня почти не осталось, и люди это чувствуют, потому и тянутся к свечам.
Как с этим жить в магазине
Самая честная часть её рассказа начинается там, где кончается мистика. После сильного опыта, говорит Перукуа, человеку кажется, что он огромный и невероятный, «но тогда я должна оставаться здесь». Её тогда занимало, как всё это прожить в самых обычных местах: в магазине, когда платишь за молоко, в творчестве, в ежедневных встречах, в отношениях с партнёром. Эти вопросы знакомы каждой, кто возвращалась с ретрита в обычный вторник.
Ответ пришёл к ней позже, через интеграцию опыта: разделения на тот мир и этот мир на самом деле нет. Многое из того, что мы считаем мистическим, говорит она, это просто наша природа.
Здесь уместно и главное возражение. Не каждой нужно уходить в горы и сидеть у костра, чтобы встретиться со своей тьмой, и не каждую тьму безопасно проживать в одиночку. Тяжёлую депрессию или горе, от которого не встать с кровати, лучше проживать рядом со специалистом. Перукуа говорит о будничной темноте, от которой мы отворачиваемся по привычке: о грусти, которую заедаем печеньем, и о злости, которую глотаем вместе с остывшим чаем.
Звук из корня
Для такой темноты у тебя всегда при себе есть тело и голос.
- Сядь так, чтобы стопы стояли на полу. Положи ладонь на низ живота и слегка вдави её, будто хочешь согреть это место.
- Вдохни в живот, прямо под ладонь.
- На выдохе выпусти самый низкий звук, какой сейчас есть, без мелодии и без красоты. Пусть он будет таким, какое у тебя настроение: глухим, хриплым, печальным.
- Повтори несколько раз, пока звук сам не начнёт меняться.
Если захочется заплакать, это тоже звук из корня, и ему можно выйти. Перукуа предупреждает, что при освобождении голоса первым приходит вовсе не блаженство: «Первым расширяется стресс, накопленный в нервной системе». Это нормальный этап, и после него обычно становится тише и теплее.
Услышать, как звучит голос Перукуа вживую, можно на её концертах. Ближайший концерт уже завтра в Кремлевском Дворце в сопровождении оркестра.
Задай свой вопрос Перукуа
Если у тебя возникли какие-либо вопросы по этому продукту, пожалуйста, напиши мне в мессенджер. Я отвечу в самое ближайшее время.