Коробку привозят в четверг вечером. Ты разрезаешь скотч, разворачиваешь шуршащую бумагу, достаёшь пальто, которое выбирала три недели, и меряешь его перед зеркалом в прихожей, не сняв домашних носков. Минут двадцать внутри тепло и празднично. К воскресенью пальто висит в шкафу обычной вещью, у знакомой в ленте мелькает другое, и рука сама открывает вкладку с поиском.
Устроено это одинаково и у той, кто копила на пальто полгода, и у той, кто выбирает вторую квартиру. Меняются суммы, механизм остаётся прежним. Вещь должна была закрыть внутри какую-то дыру, закрыла её дня на два, и внутри снова сквозит. Здравый смысл подсказывает объяснение, которое кажется очевидным: вещь была недостаточно хороша, надо брать дороже и лучше.
Здесь здравый смысл ошибается, и ошибается дорого. В этом уравнении просто нет суммы, при которой оно сойдётся, потому что неизвестное в нём не денежное. «Нет такой цифры, которая успокоит ее страх. Ни миллион долларов, ни десять, ни сто миллионов рублей, ни миллиард рублей, неважно», говорит Перукуа о женщине, у которой деньги есть и которой их, возможно, даже достаточно. Лестница выстроена, ступени пронумерованы, и ни на одной из них не становится спокойнее.
У этого голода есть имя
Перукуа умеет слепить из абстракции существо, которое сразу узнаёшь. Здесь у неё получился монстр-хотелка. Слово смешное, зверь настоящий, и живёт он у очень многих. Монстр-хотелка это часть внутри человека, для которой любая уже полученная вещь мгновенно перестаёт считаться, поэтому накормить её нечем в принципе.
«Вы все время хотите новую машину, новую виллу, новую что-то», звучит в её описании, и ударение там падает на слово «новую». Машина и вилла тут взаимозаменяемы, главное свойство желанного объекта в том, что его пока нет. Как только он появляется, он тускнеет и переходит в разряд фона, а зверь уже смотрит дальше.
Важная деталь: этот зверь не женское изобретение. У многих мужчин, замечает Перукуа, он вышел из-под контроля давно и надёжно. Просто у женщин он чаще прячется за уважительными объяснениями. Обновить кухню, чтобы семье было уютнее, взять курс, чтобы наконец разобраться в себе, купить платье, потому что в старом уже неловко. Каждое объяснение по отдельности разумно, а вместе они складываются в тихий гул, который не стихает никогда.
Владеть или прожить
У денег есть ещё одна ось, и она проходит совсем в другом направлении. С одной стороны женщина, для которой всё держится на акте владения. Важно, чтобы квартира была своя, машина своя, дача своя, и чтобы на всё это имелась бумага с печатью. Общество такой выбор одобряет и щедро выдаёт за него статус: тот, кто владеет, автоматически становится немного весомее соседа. Иногда за этим стоит даже простое желание быть как все: у всех квартиры, значит, и у меня квартира.
С другой стороны женщина, которая строит отношения с изобилием через проживание. Квартира съёмная, зато в том районе, где ей хорошо, и раз в год есть деньги на дорогу вместо платежа по ипотеке. Яхту такая женщина не покупает, она берёт её на неделю, катается и сходит на берег. Дом на побережье снимает вскладчину с подругами, и это оказывается и дешевле, и теплее, потому что в собственности человек чаще всего сидит один, а в совместном опыте рядом есть живые люди.
Ни один конец этой оси не объявлен правильным. Смысл в том, чтобы честно найти на ней свою точку и посмотреть, сколько сил уходит на удержание того, чем ты владеешь, и сколько остаётся на то, чтобы этим пользоваться.
Почему вещь не насыщает
Дальше начинается самое интересное. Женщина восемь лет ходит на работу, которую тихо ненавидит. Работа даёт деньги, деньги дают еду, одежду, отпуск и репетитора для сына, и всё как будто в порядке. «В них всегда есть элемент неудовлетворенности, потому что нет потока любви», говорит Перукуа о таких деньгах.
Механика тут довольно грубая. Деньги, заработанные через ежедневное усилие над собой, несут в себе вкус этого усилия. Их тратят так же, как получили: чтобы компенсировать, утешить, заткнуть. Покупка становится компенсацией за прожитый день, а компенсация по определению не бывает достаточной, потому что день уже прожит и вернуть его нельзя.
Отсюда и знакомая многим апатия. Вдохновение уходит первым, следом уходит радость, и остаётся ровное серое колесо, в котором держит одна мысль: по счетам я плачу. Монстр-хотелка в таком колесе живёт особенно сытно, потому что ему поручили единственную задачу, с которой он не справляется, и он честно пробует снова и снова.
Обратный ход выглядит просто до неприличия. Делать то, что любишь, и позволить этому приносить деньги. Тогда трата становится продолжением того же потока, и обмен получается не только товарным. Перукуа называет это обменом любовью, и в этом месте её слова перестают быть красивой формулой, если вспомнить, чем она за них заплатила.
Точка ноль
Она жила одна с пятнадцати лет, была очень амбициозной девушкой, и деньги, успех и амбиции у неё тогда сплелись в один узел. О тех годах она вспоминает прямо: «мой монстр-хотелка тоже был силен и я хотела успеха». Ради признания, сценического и финансового, она была готова пойти на что угодно.
Успех пришёл, и вместе с ним пришло глубокое несчастье, которого она никак не ждала. Она плакала на горе и просила указать ей, где она ошиблась. Ответ оказался неудобным: цену за этот успех платило её собственное творчество и её собственное счастье.
Дальше был шаг, на который решаются немногие. Она обнулила всё, что у неё было: страну, работу, успех, деньги, машину, квартиру. Оставила джаз и решила, что будет делать только то, что любит, и с тех пор ни разу не поставила это решение под сомнение ни за какие деньги. Причина у неё простая и совершенно телесная: предательство себя для неё всегда возвращалось болью, и добром это не кончалось.
Если денег и правда не хватает
Здесь напрашивается честное возражение, и оно сильное. Рассуждать о ненасытности легко, когда вилл шестнадцать. Женщина, которая считает дни до зарплаты и выбирает между зимними ботинками ребёнку и собственным стоматологом, услышит в разговоре о монстре-хотелке почти насмешку. Её желание иметь больше денег законно, здорово и никакого зверя тут нет.
Эта система координат такую женщину как раз учитывает. Точка ноль, где денег не хватает или где принято считать деньги злом, стоит на том же кресте, и добродетелью она не объявлена. Монстр-хотелка заводится в другом месте: там, где достаточное уже наступило, а хотеть больше не перестали, и где новое желание вспыхивает раньше, чем успела порадоваться предыдущему.
И обнуления, через которое прошла Перукуа, она никому не назначает. Бросать работу и страну ради чистоты намерения имеет смысл далеко не всякой и далеко не в любой год жизни.
На этой неделе попробуй кое-что гораздо более скромное. Прежде чем нажать «оформить заказ», задержись на минуту и назови вслух, что именно эта вещь должна внутри починить. Усталость, обиду, ощущение, что тебя обошли. Иногда после такой минуты заказ всё равно оформляется, и это нормально. А иногда становится видно, что чинить нужно совсем другим способом, и сумма к этому отношения не имеет.
О том, как она прошла путь от амбициозной джазовой певицы до женщины, обретшей свой голос, и почему этот путь начался с обнуления, Перукуа написала книгу «Та, Кто Обрела Свой Голос»: восемь глав и одиннадцать песен, и показывает она не только то, что случилось, но и почему. Книгу ты найдёшь на сайте Перукуа.
Задай свой вопрос Перукуа
Если у тебя возникли какие-либо вопросы по этому продукту, пожалуйста, напиши мне в мессенджер. Я отвечу в самое ближайшее время.